Отца советской космонавтики Королева отправили в ГУЛАГ 85 лет назад
Общемировая слава Сергея Королева, — архитектора всей советской космической программы, — сравнима со славой Гагарина. Тем удивительнее, что СССР мог лишиться своего лучшего ракетчика за почти 20 лет до запуска «Спутника-1». 85 лет назад конструктора арестовали за «вредительство», сломали челюсть на допросах и отправили добывать золото на Колыму, где он бы и остался навсегда, не вытащи его с того света старый знакомый. О том, что Королеву пришлось пережить — в материале «Газеты.Ru».
Дело о вредительстве
Конструкторскую карьеру Сергей Королев начал с проектирования самолетов, будучи учеником Андрея Туполева и защитив под его руководством диплом в 1929 году. Идея заняться строительством ракет пришла к нему позже под влиянием работ Константина Циолковского. В 1931 году по инициативе Королева в Москве создали Группу изучения реактивного движения. Работая в ней, он запустил миниатюрную жидкостную ракету ГИРД-10 — первую в СССР.
После этого инженер занимался несколькими проектами в Реактивном научно-исследовательском институте НК ВиМД СССР. Там он создал несколько летных прототипов зенитных и крылатых ракет, а также проект дальнобойной баллистической ракеты. Ни одна из этих разработок не получила развития, и потому вплоть до ареста в 1938 году Королев работал над созданием самолета-перехватчика с ракетным двигателем.
Конструктора арестовали так же, как и миллионы других жертв репрессий. Однажды вечером жена Королева пришла домой и сказала мужу, что у подъезда дежурят двое подозрительных мужчин в форме. «Это, наверное, за мной», — ответил он и предложил послушать купленную в тот же день пластинку с русскими народными песнями. На одной стороне — «Во поле береза стояла», на другой — «Метелица», как вспоминала дочь конструктора. В полночь раздался стук в дверь. Обыск шел почти до шести утра.
Внимание органов госбезопасности не стало для Королева сюрпризом, — на тот момент было арестовано почти все руководство Реактивного института (с 1937 г. — НИИ-3). Институту не повезло с основателем — маршалом Михаилом Тухачевским. Когда в 1937 году его расстреляли по обвинению в заговоре по захвату власти, под репрессии попали все, кто был связан с маршалом. До Королева арестовали других лучших советских ракетчиков: директора института Ивана Клейменова, создателя реактивных снарядов для «Катюши» Георгия Лангемака и лучшего специалиста по ракетным двигателям Валентина Глушко. На основе их полученных под пытками показаний 27 сентября 1938 года и был задержан Королев — за «вредительство».
Поскольку рабочие документы конструкторов касались исключительно ракетного дела и не содержали следов ни вредительства, ни шпионажа в пользу капиталистических стран, оставалось надеяться, что обвиняемый сам сознается в своих злодеяниях. Как НКВД добывало признательные показания известно хорошо, но конкретно о пытках Королева информации мало. На первом допросе, по рассказам дочери Королева, его спросили знает ли он причину ареста, на что конструктор ответил «нет». После этого сержант госбезопасности Быков плюнул инженеру в лицо и ударил сапогом в пах. Королев потерял сознание. После визита врача допрос продолжился.
Сам Королев никогда не публиковал мемуары и не рассказывал публично, что с ним происходило в тюрьме. Все, что известно об этом периоде его жизни не из документов, рассказывали его близкие или коллеги.
Зато допрос ракетчиков в НКВД подробно описывал коллега Королева Глушко. Это называлось «конвейер»: обвиняемый сутками не спал, не ел и не пил, пока его допрашивали сменяющие друг друга группы следователей. Они избивали человека резиновыми шлангами и металлическими проводами, втыкали в кожу пробки с торчащими из них иголками, сопровождая это угрозами и оскорблениями.
По итогам такого допроса Королев, как и другие ученые Реактивного института, признался во вредительстве и был передан для суда Военной коллегии Верховного суда СССР по «первой категории» как самый злостный враг советской власти. Из десяти судимых по этой категории расстреливали в среднем восемь-девять человек, так что будущий создатель советских баллистических и космических ракет имел все шансы оказаться в яме на подмосковном расстрельном полигоне «Коммунарка», куда направились его коллеги Клейменов и Лангеман. Но Королеву относительно повезло, — 27 сентября его приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей.
В лагере Королева спас авиатор-политзек
Исправляться конструктора послали на золотоносный прииск Мальдяк в семиста километрах от Магадана. С тех пор Королев всю жизнь ненавидел золото, и знавшие об этом люди снимали иногда при нем золотые украшения. Конструктору особенно врезалось в память, как заключенных этапировали из Владивостока на Колыму морем. В непредназначенный для перевозки людей трюм корабля набили более пяти тысяч зеков. Царила страшная духота и вонь, людей рвало на настил, и под ногами повсюду стояли лужи из нечистот. В похожих условиях из Африки в Америку за столетия до этого возили чернокожих рабов.
По прибытии на прииск Королев сохранил присутствие духа и удивлял других зеков тем, что каждое утро делал зарядку. Забота о своем здоровье в лагере Мальдяк и правда могла показаться странной, поскольку из пятисот заключенных до весны 1940 года дожило не более сотни. Сама по себе добыча золота не считается смертельно опасной работой, вся проблема заключалась в нечеловеческих условиях труда. Но спасла Королева не закалка, а удача и авиатор-политзек.
Михаил Усачев попал в лагеря по итогам расследования катастрофы самолета летчика Валерия Чкалова. Усачев был директором Московского авиазавода, и по версии следствия, допустил преступную халатность при подготовке опытного самолета И-180 к вылету. Правды в этом было не больше, чем во «вредительстве» Королева. Репрессированный директор завода был настоящим «качком», боксером-любителем и, видимо, сильным и волевым человеком.
Попав в Мальдяк, Усачев первым делом дал силовой отпор местному блатному авторитету и занял его место старосты. Во время «передачи полномочий» бандит повел бывшего директора по лагерю, знакомя с обстановкой, и в какой-то момент указал рукой на кучу грязных тряпок. «Здесь валяется Король — доходяга из ваших, из политических. Он заболел и, наверное, уже не встанет», — сказал заключенный.
Присмотревшись, Усачев увидел, что среди тряпья лежит его старый знакомый — недвижимый, бледный и похожий на скелет Королев. Староста приказал доставить больного в изолятор и выделить «дополнительное питание», изымаемое из пайки блатных. От цинги помогла сырая картошка и отвар хвои, так что вскоре Королев встал на ноги.
Дочь Королева рассказывала, что отец «на всю жизнь сохранил чувство глубокой благодарности к своим спасителям». В начале 1960-х он, возглавляя совет главных конструкторов ракетно-космической отрасли, разыскал Усачева и принял его на работу заместителем главного инженера опытного завода.
За репрессированного Королева непрерывно хлопотала мать и многие оставшиеся на воле влиятельные друзья, в том числе известные пилоты Михаил Громов и Валентина Гризодубова. Спустя почти год работы на прииске Королева этапировали в Москву — на обратном пути он вновь чуть не умер от цинги, а всего с момента ареста потерял 14 зубов. Весной 1940 года его вновь судили, приговорили к восьми годам и направили в спецтюрьму-ЦКБ29 НКВД, в народе — «туполевская шарага». Там он встретил своего старого учителя Туполева, вместе с которым стал работать над советскими бомбардировщиками Пе-2 и Ту-2. Условия в шараге были далеки от пыточных, и кормили конструкторов «по-ресторанному», но все же это была тюрьма. Освободили Королева лишь в 1944 году.
Выживший Главный конструктор
Главное детище Королева — ракеты семейства Р-7. Первая из них предназначалась для доставки ядерного оружия, но в этом качестве «семёрки» были не очень удобны из-за жидкого топлива. Куда лучше получились космические ракеты — на них полетели и «Спутник-1», и Юрий Гагарин, и «Луна-9», впервые севшая на спутник Земли. Даже современные «Союз-2» — это обновленная версия все той же «семерки».
Лидерство Королева в советской космической отрасли признают все, кто имел к ней отношение. Такой статус он получил не только за талант конструктора: в конце концов, многие инженерные решения других ракетчиков, работавших как в СССР, так и в западных странах, были не хуже, а иногда и лучше. Но никто не мог сравниться с Королевым по трудоспособности, лидерским качествам и готовности к смелым решениям. Именно благодаря этим чертам характера Королева СССР смог обогнать США в запуске первого спутника, первого космонавта и первой посадочной лунной станции.
16 марта 1966 года главного конструктора не стало в возрасте 59 лет из-за саркомы прямой кишки. Перед этим его попытались спасти с помощью полостной операции, которую проводил заслуженный советский хирург Борис Петровский. По его воспоминаниям, при наркозе врачи не смогли ввести Королеву в рот дыхательную трубку, поскольку его челюсти не раскрывались широко. «У меня нет никаких сомнений, что во время допросов в 1938 году Королеву сломали челюсти», — рассказывал хирург. В итоге пришлось срочно делать трахеотомию, но операция все равно прошла неудачно — сердце великого русского конструктора и пионера космической техники перестало биться спустя 30 минут после ее окончания.
Королев жил космосом и мечтал однажды отправить людей на Марс, и благодаря своему непререкаемому авторитету у него были все шансы склонить советское руководство хотя бы начать такой проект. По-другому могла сложиться и отечественная пилотируемая лунная программа, отмененная в 1974 году после нескольких провалов на испытаниях сверхтяжелой ракеты Н-1.
«Я верю в роль личности в истории, и, если бы не уход Королева в 1966 году, мы бы были на Луне. Я считаю эту причину главной [для неудач программы], ведь никто не мог с ним сравниться ни по таланту, ни по организационным способностям, ни по авторитету», — рассказал в интервью «Газете.Ru» академик Михаил Маров, сподвижник Королева и один из руководителей советской программы по изучению Венеры.
При жизни Главный конструктор был неизвестен широкой публике. Лишь после смерти в газетах впервые появился его портрет, сопровождаемый некрологом. В 1972 году по мотивам биографии Королева вышел фильм о пионерах космонавтики «Укрощение огня». Однако в кино главный конструктор носит фамилию Башкирцев и всю свою жизнь провел за любимой работой, ни разу не побывав в ГУЛАГе или на пыточном допросе в НКВД.
