В тяжелейший период, во время Великой Отечественной войны, СССР сменил гимн. Его создание обозначило окончательный отказ от идей «Интернационала» и мировой революции в пользу национальных символов, которые не вызывали отторжения у союзников по антигитлеровской коалиции. О том, какие требования к новому гимну выдвигало советское руководство, какие споры он вызвал и почему потребовался так срочно — в материале «Газеты.Ru».
Наследие революции
Практически с самого основания советской власти гимном страны служил «Интернационал». Оригинал его текста написал участник восстания Парижской коммуны 1871 года Эжен Потье, на русский язык с французского стихи перевел поэт Аркадий Коц, а музыку написал бельгиец Пьер Дегейтер.
В дореволюционную эпоху эта песня служила гимном радикальных социалистов (к которым относились и большевики), и логично, что после успеха революции 1917 года их символика стала государственной. «Интернационал» звучал достаточно торжественно и хорошо подходил для хорового исполнения, что было важной частью общественной жизни раннего СССР. Кроме того, Советский Союз позиционировал себя как лидера мирового коммунистического движения и первое звено в цепи идущей по всему миру революции. Поэтому гимн, текст которого в равной степени относится и к русскому, и к киргизскому, и испанскому пролетарию, удачно работал на имидж государства.
Создание нового гимна началось в первой половине 1942 года во время Великой Отечественной войны, следует из докладной записки члена ЦК Александра Щербакова Иосифу Сталину. Для композиторов и поэтов устроили конкурс, причем победителям обещали огромную премию в 100 тыс. рублей.
Гимн новой эпохи
На призыв откликнулись 170 композиторов и 42 поэта. В списке участвующих были Дмитрий Шостакович, Арам Хачатурян, Сергей Прокофьев, Дмитрий Кабалевский, Рейнгольд Глиэр, Юрий Шапорин, Тихон Хренников, Исаак Дунаевский и Матвей Блантер. Каждый из них был широко известен как в СССР, так и на Западе. Рижский «король танго» Оскар Строк прислал на конкурс необычную для гимна, почти танцевальную мелодию:
«В своей работе над гимном я не пошел на подражание гимнам других стран, которые в своем большинстве написаны как хоралы. Я написал в торжественно-величественном духе, что соответствует тексту и нашей величественной, героической стране».
В годы войны произошел подъем «гимновой» музыки, самым известным примером этого служит «Священная война» со словами Василия Лебедева-Кумача на музыку Александра Александрова. Кроме нее существовало множество других военных гимнов, прославляющих воинские части и соединения, города-герои, Красную армию в отдельных битвах или рода войск.
Но ничто не могло удовлетворить советское руководство. Курирующие работу над гимном Клим Ворошилов и Щербаков требовали, чтобы в тексте были отражены темы победы рабочего класса и власти трудящихся в Советском Союзе, а также дружбы народов. Партию при этом упоминать было необязательно, поскольку текст должен был выйти «всенародным» и оставаться актуальным многие десятилетия. По этой же причине нельзя было упоминать продолжающуюся войну и даже грядущую победу.
Многих поэтов такие абстрактные требования вводили в ступор, и они множество раз уточняли задание. Иногда присланные стихи имели откровенно странные строки, например, Ольга Берггольц заканчивала гимн словами «Да здравствует, да властвует, да славится народ!», что напоминает булгаковскую пародию «взвейтесь!» да «развейтесь!» («Посмотрите на его постную физиономию и сличите с теми звучными стихами, которые он сочинил к первому числу! Хе-хе-хе… «Взвейтесь!» да «развейтесь!»… А вы загляните к нему внутрь — что он там думает… вы ахнете!», — пародировал советские поэтические штампы Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите»). Вариант Константина Симонова прославлял воинственность — черту, которую редко упоминают в положительном контексте:
Во веки да будет свободной
Земля, на которой живет
Воинственный и благородный
Трудящийся русский народ.
После долгих поисков остановились на уже существующей мелодии гимна Партии большевиков, написанного Александровым в 1938 году. Слова написал Сергей Михалков в соавторстве с Эль-Регистаном под личной редактурой Сталина.
Ворошилов пересказывал Михалкову мысли Сталина так: «Вы пишете: «Свободных народов союз благородный». Товарищ Сталин делает пометку: «Ваше благородие?» Или вот здесь: «…созданный волей народной». Товарищ Сталин делает пометку: «Народная воля?» Была такая организация в царское время. В гимне все должно быть предельно ясно. Товарищ Сталин считает, что называть его в гимне «избранником народа» не следует, а вот о Ленине [следует] сказать, что он был «великим».
14 декабря 1943 года итоговый вариант одобрило Политбюро, а 22 декабря — Совнарком СССР.
Зачем Сталину нужен был новый гимн?
Не сразу можно понять, почему государство так торопилось с гимном, когда в самом разгаре была тяжелейшая война. Это подмечал и сам Михалков в мемуарах:
«Как так? На фронте разворачивались ожесточенные сражения, только пережили Сталинградскую и Курскую битвы Народное хозяйство предпринимало героические усилия, чтобы обеспечить фронт всем необходимым… И в это время правительство уделяло столько внимания созданию Гимна Советского Союза!».
Кроме того, «Интернационал» был весьма популярен и в народе, и в войсках, его исполняли в осажденном Ленинграде и на оккупированных территориях в знак сопротивления. По официальной версии советской власти, гимн требовалось сменить из-за его устаревания: «Это пройденный этап, пусть его [«Интернационал»] поет тот, кто еще не разрушил старый мир». Якобы в России революция уже победила и к власти пришел народ, и потому песня о борьбе за революцию больше не нужна.
Эта версия не выдерживает критики. Гимн США посвящен Войне за независимость и первым десятилетиям после нее, «Марсельеза» повествует о Французской революции и начальном этапе революционных войн, Гимн Нидерландов — о Вильгельме Оранском и его борьбе с испанцами за независимость страны, израильская «Ха-Тиква» — о периоде до основания государства Израиль и надежде вернуться на историческую родину. То есть использование песни об исторических событиях в качестве гимна — всемирная традиция.
Восприятие поэзии и музыки субъективно, но «Интернационал» едва ли считали бездарно написанным даже противники коммунизма, и не случайной была его всемирная популярность. Художественные же достоинства нового гимна вызывали вопросы. Советский писатель и военкор Михаил Пришвин отозвался (М. М. Пришвин. Дневники 1942—1943 гг. М.: РОССПЭН, 2012) о нем так:
«Гимн, сочиненный С. В. Михалковым и Эль-Регистаном, произвел тяжелое впечатление: столь великие дела на фронте нашли столь жалкое выражение в поэзии».
Историки обычно выделяют две взаимосвязанные причины срочной смены гимна. Во-первых, СССР вел тяжелую войну и находился в союзе со странами антигитлеровской коалиции. Незадолго до Тегеранской конференции ради улучшения отношений с Западом распустили Коминтерн, чьей задачей было устроение мировой революции, о которой и поется в «Интернационале». Смена гимна на национальный стала дополнительным шагом в том же направлении.
Во-вторых, аналогичные изменения происходили и во внутренней политике страны. Если в первое послереволюционное десятилетие официальной идеологией был догматичный интернационализм, а царский период описывался как эпоха угнетения простого народа феодалами и богачами, то ко второй половине 1930-х годов парадигма сменилась. Сталинская власть пыталась мимикрировать под «народную» и национальную, поднимала на свой щит отобранных героев прошлых эпох, приписывая им нужные черты.
Например, в 1939 году вышел знаковый фильм »Александр Невский» с авторским и очень оригинальным видением жизни главного героя. Там он представлялся аскетом и демократом, народным вождем лапотного простого народа и непреклонным борцом с врагами Руси, который ни разу не упоминает Бога. В результате Александр Невский стал одной из популярнейших исторических фигур СССР и современной России, в то время как до революции он был третьестепенным персонажем.
Аналогичная иконография возникает и в связи с другими персонажами русской истории, вроде Ивана Грозного, Михаила Кутузова, Федора Ушакова и Петра I. Их облик в пересказе советской пропаганды зачастую был крайне далек как от реальности, так и от дореволюционного традиционного восприятия, но даже в таком виде эти идеи и образы становились популярны в народе и вызывали патриотические чувства. Текст нового советского гимна апеллировал к тому же символическому ряду: «Сплотила навеки Великая Русь».
Сталинский гимн претерпел множество редакций: так, в эпоху борьбы с «культом личности» из него убрали упоминание Сталина, а при Брежневе добавили упоминания Партии. Современный гимн Российской Федерации также повторяет мелодию «Гимна Партии большевиков», а текст представляет собой серьезно переписанный самим же Михалковым вариант исходника.
Что думаешь?
